Книги автора: Анатолий Ким

Близнец

Близнец

5:33:45
Роман, проза
Известный современный писатель Анатолий Ким, явил в своем творчестве синтез культуры Востока и Запада, Европы и Азии. Высочайшее напряжение его философских поисков и адекватная этому художественная форма позволили говорить об особенном, "кимовском метафорическом реализме". Писатель размышляет о том, как можно утратить или пожелать уничтожить свое первородное бессмертие.
Лотос

Лотос

6:06:00
Роман, проза
«Лотос» грандиозный экзистенциалистский пассаж, где разыграна тема Большой Смерти, поглощаемой Великой Жизнью. ЕСЛИ МЫ ВЗДОХНЕМ РАЗОМ, ВОЗДУХ ЗЕМЛИ ПОДНИМЕТСЯ НЕВИДАННЫМ УРАГАНОМ. У НАС ХВАТИТ ВРЕМЕНИ, ЧТОБЫ О КАЖДОМ СОЧИНИТЬ ДОСТОЙНЫЙ РЕКВИЕМ. ЕГО МЫ ИСПОЛНИМ НЕЖНО, ИСТОВО, С ВОЗВЫШЕННОЙ ПЕЧАЛЬЮ. Художник Лохов не побрился перед отъездом и довез свою суточную щетину до материнского смертного ложа. Осторожно целуя старуху в неподвижное белое лицо, он вдохнул запах прелого тела, она же, не открывая глаз, со слабым стоном отвернулась. Сын любил ее, много трогательных слов хотелось сказать ему матери при встрече после долгих лет разлуки, а теперь и говорить было незачем. Быстро прошел зимний серый день, пал ранний февральский вечер за окном, и назревала во тьме, взмахивающей снежными рукавами вихрей, ночная пурга. Еще стоял у Лохова в ушах самолетный гул со свистом, а прошлая бессонная ночь дурманно качалась в голове. Он сидел на стуле, стиснув коленями свои бесполезные руки, и думал о том, что спешил на свидание с матерью, а оказался вдруг у рабочего места смерти, у этой железной кровати. Перед ним на сбившейся постели лежала седая старуха, и сын постепенно узнавал в ней то родное, милое, что сберегалось в его душе, мелькало во сне и сладко тревожило его память все годы разлуки. Вернуться к матери оказалось так просто — всего лишь сутки не поспать, ему же подобное усилие мнилось почти невозможным, и чем больше проходило времени, тем недоступнее казалась мать. А теперь она была перед ним, распростертая на смертном одре, и рядом сидел старый кореец, возле него на стуле лежала горка увязанных в сетку апельсинов. Торопясь в путь, Лохов, не мудрствуя, купил по пути на аэровокзал эти желанные, как ему думалось, для всех провинциалов гостинцы, но теперь и они оказались ни к чему. Мать уже несколько дней ничего не ела, не открывала глаз, об этом Лохову сообщил отчим — этот сидящий рядом старик. Лохов в невнятице своих мыслей с недоумением смотрел на старого корейца, никак не постигая, что вот этого человека он мог бы называть отцом… Это он вызвал Лохова телеграммой и теперь равнодушно косился на кучку оранжевых апельсинов, потупив угловатую костлявую голову. В его прикрытом рту с далеко отставшей нижней губою сверкали необыкновенно большие железные зубы. И он, нещадно коверкая слова, рассказывал, что уже четыре года жена больна, парализована, семь месяцев последних не могла разговаривать. Слушая историю сокрушительных бед матери и уже безнадежных попыток ее подняться, Лохов почему-то вспомнил нелепую гибель одного знакомого, который умер от спички, поковыряв ею в ухе и нанеся себе крохотную ранку. А мать лежала, распятая на кресте недуга, отделенная смертной мглою от нашего мира, в котором царила ночная мгла, и в холодных недрах ночи назревал, вспухал над снегами белый призрачный буран, намерзали на прибрежные скалы глыбы льда, захлестываемые прибоем, и стыло гибнущее тело матери. Лохов полагал, что мать ничего не слышит, ничего не понимает, не может ни думать, ни вспоминать прошлого, как мог он сам, сидя рядом с нею; он опоздал, не успел вымолить у нее прощения, теперь уж мне не объяснить ей, ради чего я мучился и мучил ее, лишь с отчаянием думал он. А мать видела полоску света сквозь узенькую щель, и эта щель сквозила в ее глазах меж неплотно прикрытых век, она слышала глухие запредельные голоса говорящих людей, и отдаленное пение Хора Жизни, и снежный шорох налетающей пурги, и хрустальные перезвоны льдинок в море, где начала зарождаться шуга. Мысль умирающей женщины уже не отличала время близкое от далекого, и все, что возникало в ее памяти одно за другим, уже не принадлежало прошлому или настоящему — было свободным от власти времени.
Остановка в августе

Остановка в августе

2:02:55
Роман, проза
Жарким летом по пыльной дороге движется военный грузовик. Он везет заключенного, солдата внутренних войск Андрея Ивина, который нарушил приказ и отказался стрелять по бегущему из зоны "зэку". В пути Ивина сопровождает старший лейтенант, который не может смириться с тяжелой участью растерявшегося солдата и безнадежно уговаривает Андрея переписать рапорт, в котором тот написал, что и впредь будет так делать...
Остров Ионы

Остров Ионы

10:52:32
Роман, проза
Герои нового мистико-философского романа "Остров Ионы" отправляются на поиски далекого острова, где надеются найти ответы на "вечные" вопросы - о предназначении человека, о смысле творчества, о счастье. Это путешествие - метафорическое отображение странствий человеческого духа в поисках Истины. Искренняя и трогательная автобиографическая повесть "Мое прошлое", рассказывающая о становлении художника, наполнена размышлениями автора об истоках творческого начала в человеке. Тайна человеческого бытия и возможность преодоления небытия, природа бессмертия духа, постижение вечности - вот главные темы яркой, доброй, ироничной прозы Анатолия Кима.
Отец-лес

Отец-лес

15:22:11
Роман, проза
В своем новом романе Анатолий Ким рассматривает вечные, неотторжимые и очень сложные взаимоотношении Человека и Природы. Николай, Степан и Глеб Тураевы - три поколения одной семьи - связаны с тихой, мощной, затаенной жизнью большого мещерского леса, помогающего им перейти от суеты, вражды и мелочности в красоту радостного слияния с миром.
Поселок кентавров

Поселок кентавров

5:07:51
Роман, проза
«Поселок кентавров» — эротико-философский гротеск. В этом произведении жестокая ярость мира и ужас бытия встречены гомерическим хохотом человека, который знает свою подлинную счастливую судьбу и самым дерзким образом кажет здоровенный елдорай (международный мужской символ) тем силам тьмы, злобы, подлости, что губят сотворенное Богом человечество.
Современная московская повесть. Том 2

Современная московская повесть. Том 2

31:56:32
Роман, проза
В 1989-1990 гг. был выпущен четырехтомник повестей современных московских писателей среднего поколения. В творчестве этих писателей со значительной полнотой выразились идеи восстановления социальной справедливости, демократизма, гласности, гражданской активности и смелости, которые давно вызревали в обществе. Собранные вместе, эти произведения несут большой заряд нравственной энергии и художественной красоты.Содержание: Золотарев Борис - Вместо завещания Ким Анатолий - Лотос Киреев Руслан - Песчаная акация Кривоносов Анатолий - Провинция Курчаткин Анатолий Газификация Личутин Владимир - Крылатая Серафима Маканин Владимир - Голоса
Стена. Повесть невидимок

Стена. Повесть невидимок

5:24:17
Роман, проза
Известный современный писатель Анатолий Ким (р. в 1939) явил в своем творчестве синтез культуры Востока и Запада, Европы и Азии. Высочайшее напряжение его философских поисков и адекватная этому художественная форма позволили говорить об особенном, «кимовском метафорическом реализме». В повести «Стена» писатель размышляет о том, как можно утратить или пожелать уничтожить свое первородное бессмертие.